Евразийская цивилизация

       Сами термин и понятие Евразии по своей сути метагеографические, опирающиеся на мощные геокультурные традиции воображения Европы и Азии в их давних и древних противопоставлениях. Евразия — материк, чей географический образ требует размещения, соотнесения с другими географическими образами именно на метауровне, в метагеографическом пространстве.

       Метагеография Евразии учитывает особенности ее географии — физической, культурной, политической, социально-экономической, и выражается в идее т.н. «мирового острова» или острова-материка. Если попытаться представить себе метагеографическую структуру Евразии исходя из образно-географической дихотомии остров-материк, то мы можем отчетливо увидеть две метагеографические оси, тянущиеся примерно параллельно друг другу с северо-запада на юго-восток.

       Первая ось — евро-индийская (индоевропейская), начинающаяся на крайнем северо-западе Европы (Британские острова, Нидерланды), идущая далее через Южную Европу и Средиземноморье на Ближний Восток и заканчивающаяся в Индии.

       Вторая ось — российско-китайская, начинающаяся на Кольском полуострове, продолжающаяся на Русском Севере, проходящая далее через Урал, юг Западной Сибири, частично Казахстан, Алтай, Центральную Азию и заканчивающуюся в Китае. Перефразируя известное выражение Уинстона Черчилля, можно назвать эти две метагеографические оси «мускулами евразийского мира».

       Геополитическая ситуация в мире на пороге XXI в. претерпела значительных изменений. При переходе к многополюсному миру в сегодняшних условиях прослеживается тенденция к определению международного статуса государств по уровню экономического и информационно-технологического развития, по степени их доступа к энергетическим и стратегическим ресурсам, по факторам их военной мощи. В современных условиях субъектами геополитического взаимодействия все чаще становятся не отдельные государства, а цивилизации как крупные культурно-исторические системы, из которых состоит многополярный мир.

       Новые интеграционные импульсы требуют от ученых их концептуального обоснования на евразийском пространстве. Следует отметить, что в различные периоды развития российской и советской государственности евразийская концепция имела разное содержательное наполнение, но, очевидно, присутствовала в российской интеллектуальной палитре в том или ином виде всегда.

       Российское евразийство как политическая и философская концепция оформилось в начале XX в. Усилиями таких выдающихся теоретиков, как Н.С.Трубецкой, П. Н.Савицкий, Г.В.Флоровский и др.

      В начале ХХ века в русле евразийства в целом работало около ста российских ученых-эмигрантов в Праге, Берлине, Париже, Харбине и других городах. Неоспоримым является и то, что система их социально — философских представлений, взглядов со временем менялась. В 20–30-х годах ХХ века представители русской эмиграции, стремясь пересмотреть основные представления о процессе исторического развития России, создали новое идейно-политическое течение — «евразийство». Используя методологию геополитики, они обосновывали доминирующую роль России на Евразийском континенте:

  • указывали на тесную взаимосвязь между русским коммунизмом и идеологией русского самодержавия,
  • рассматривали СССР в этом контексте как модель евразийского «идеального государства», которая противопоставлялась «фальшивой», западноевропейской модели.

     Современная евразийская концепция не является автоматическим воспроизведением того, что было наработано предшественниками. Исторически Россия, как часть Российской империи и СССР,  играла ключевую роль в экономическом и культурном развитии евразийского пространства. Сегодня, когда это пространство занимают суверенные государства, ситуация принципиально изменилась. Для России эти страны важны не только в экономическом, но и в геополитическом, и культурно-цивилизационном измерениях.

      Можно по-разному оценивать теоретическое наследие евразийцев — классиков ХХ столетия. Но в то же время нельзя выносить однозначный вердикт: «евразийство — это хорошо» или «евразийство — это плохо».

      В отличие от российской правящей элиты, американская элита сделала свой геополитический выбор в отношении Евразии еще во второй половине ХХ века, вновь подтвердив и актуализировав его во втором десятилетии нынешнего столетия. Соответственно, этот выбор был подкреплен конкретной стратегией, в которой приоритет Евразии стал выше, чем остальные региональные приоритеты США. Обращает на себя внимание механизм разработки такой евразийской стратегии, предложенный З.Бжезинским. По его мнению, «требуются два основных шага»:

  • первый: выявить динамичные с геостратегической точки зрения евразийские государства, разгадать центральные внешнеполитические цели их политических элит, а также возможные последствия, точно указать принципиально важные евразийские государства, чье расположение и/или существование имеют эффект катализатора;
  • второй: сформулировать конкретную политику США для того, чтобы компенсировать, подключить и/или контролировать вышесказанное в целях сохранения и продвижения жизненных интересов США.

       Как видно, в отношении Евразии у США была уже сформулирована долгосрочная стратегия, которая, коротко говоря, сводилась к нейтрализации наиболее активных субъектов политики в Евразии в целях продвижения американских интересов. Этот «контроль» и «нейтрализация» очевидно имеют значение только по отношению к сильным государствам Евразии, способным составить конкуренцию США — Китаю, Индии, Японии и России. В тактическом, среднесрочном плане, можно говорить даже о двух государствах — Китае и России, на которых сосредотачивается внимание США.

      Обретение евразийской идеей «второго дыхания» в новом столетии выглядит на этом фоне не случайным. Для этого есть немало других объективных предпосылок.

       Во-первых, наличие глубоких теоретических корней (можно даже говорить об интеллектуальной традиции) евразийства и убежденных сторонников как у нас, в России, так и в других государствах Евразии. В наши дни горячим поборником евразийской идеи стал президент Казахстана Н. Назарбаев, еще в 1994 г. выступивший, по сути, главным вдохновителем современного формата евразийской интеграции. А самый первый проект Европейско-Азиатского союза был предложен академиком А. Д.Сахаровым, подготовившим проект «Конституции Союза Советских Республик Европы и Азии» (1989 г.).

       Во-вторых, на наши дни приходится завершение постсоветского этапа в существовании республик бывшего СССР. Возможно, пора вообще перестать говорить о «постсоветском пространстве» как о геополитической категории, поскольку мы имеем дело с государствами, живущими по самостоятельной, не постсоветской логике и в иной динамике. А потому, модели региональной интеграции должны учитывать новую ситуацию, предлагая не схемы реинтеграции империи в той или иной форме, а равноправное сотрудничество в общих интересах.

      В-третьих, не могло не повлиять на повышенное внимание к евразийской концепции резкое экономическое, а с этим и политическое и геополитическое усиление роли Азии в мировых делах.

       Для России, исторически выполняющей роль моста (а временами и своего рода «буфера») между европейской и азиатской культурами и цивилизациями, в этом заключается своего рода исторический вызов, на который она должна была откликнуться в том числе и интеллектуально.

       Наконец, в-четвертых, идея Евразийского союза во многом является ответом на реальные интеграционные ожидания множества людей на этом пространстве.

       В современных условиях мировой глобализации очень важным является определение и выполнение совместных планов действий, в том числе разработка механизмов дальнейшего взаимодействия государств. Своевременное осмысление новых требований, предъявляемых к Евразийской интеграции, становится существенным условием жизни входящих в нее стран. Именно они впоследствии могут стать ведущими мировыми центрами устойчивого хозяйственного, политического, социального, научно-технического и культурного развития, поэтому создание принципиально нового интеграционного объединения — Евразийского союза — сегодня является внешнеполитической задачей межгосударственного характера.

      В статье «Новый интеграционный проект для Евразии — будущее, которое рождается сегодня» В.В.Путин четко и емко сформулировал важнейшую цель евразийской интеграции. Речь идет о ее превращении в понятный, привлекательный для граждан и бизнеса, устойчивый и долгосрочный процесс, не зависящий от перепадов текущей политической и любой иной конъюнктуры.

       Создание Евразийского экономического союза — это тот путь, который позволит его участникам занять достойное место во все более усложняющемся, высококонкурентном мире XXI века.

       Президент России В.В.Путин выдвинул инициативу создания в перспективе единого экономического и человеческого пространства от Атлантики до Тихого океана. Очевидно, что страны евразийской интеграции и Европейский союз обладают уникальным набором взаимодополняющих преимуществ, таких как научно-технологические достижения, природные и финансовые ресурсы, территория, образование и квалификация населения. Углубление партнерства между ними могло бы стать эффективным инструментом противодействия кризисным явлениям в мировой экономике, мощным источником социального и культурного развития.

      Определяя масштабы проекта и его роль в системе международных отношений, Президент страны отмечал: «Мы предлагаем модель мощного наднационального объединения, способного стать одним из полюсов современного мира и при этом играть роль эффективной «связки» между Европой и динамичным Азиатско-Тихоокеанским регионом».

       Таким образом, в результате исследования теоретических основ и историко-культурного бэкграунда концепции евразийства как фактора социальной глобализации, можно констатировать, что к началу ХХІ века сложились все предпосылки, обусловливающие необходимость как экономического, так и социально-культурного взаимодействия локальных цивилизаций на базе евразийского региона.